Безумная жизнь Сальвадора Дали

Добавьте в закладки эту страницу, если она вам понравилась. Спасибо.

Природа и искусство

Глубоко презирая мещанство и отождествляя себя с пролетариатом, Дали вместе с тем так глубоко чувствовал природу, что мог считать себя пантеистом. Его описания равнины Ампурдана, окруженной морем, отличаются исключительной чувственностью, особенно в часы заката. Эту способность к сопереживанию состояний природы он стремится передать в картинах, о чем сообщает в одной из своих дневниковых записей. Пугавшие его экзамены успешно сданы (это был май 1920 года), он охвачен желанием творить. К тому же впереди долгожданная поездка в Кадакес на каникулы:

Утром, едва встав, я открыл комод и осторожно выдвинул ящики, в которых лежали тюбики с красками. Чистые и блестящие, они представляют для меня целый мир честолюбивых устремлений; я смотрю на них и глажу дрожащими пальцами так, как в моем представлении могут трогать друг друга влюбленные. Мои мысли унеслись далеко вперед. Краски, казалось, излучали будущее, полное счастья и надежд. Я давно жил ожиданием того радостного дня, когда после целого года жестких ограничений и всеобщей лжи я смогу начать самостоятельную работу, священную работу творца. Чистые краски выдавливаются из тюбиков на палитру, а кисти с любовью подхватывают их. Я творю! Страдания творчества... Я в экстазе, я будто потерялся в мистерии света и цвета, в мистерии жизни. Моя душа сливается в одно целое с Природой... Всегда искать, всегда идти дальше... Больше света, больше голубого... больше солнца... раствориться в Природе, стать ее покорным учеником... О, я просто сходил с ума! Каким счастливым будет гот день, когда я смогу воплотить все, что мне представилось, почувствовалось, помыслилось за целый год раздумий и видений, за целый год вынужденного подавления творческих порывов!1

Одновременно с ведением дневников и занятиями живописью Дали работал над романом "Летние полдни", из которого известны только двадцать страниц. Главный герой романа (который упоминался в рассказе о жизни двенадцатилетнего Дали в Эль Моли де ла Торре), молодой художник Луис представляет собой точную копию Дали времен его юношеских дневников:

Страстный темперамент Луиса заставлял его творить сердцем, а не умом. Ослепленный величием Природы, он проводил многие часы в поисках нужного цвета, пробуя то одну краску, то другую. Луис вкладывал в эти усилия все чувства, всю свою душу. Он наслаждался страданиями творчества.

Он упивался ими... Он делал все возможное, чтобы выразить движение сердца, передать нашептывания Природы и слова, которые говорила ему пронизанная солнцем великолепная вишня. С неутоленной жаждой искусства, опьяненный красотой, он смотрел чистыми глазами на улыбающуюся Природу, наполненную солнцем и радостью, и впадал в недолгий экстаз2.

В "Летних полднях" описана любовь Дали к маленькой деревушке Вилабертран недалеко от Фигераса, где он часто гулял в детстве вместе с родителями и где семья Рамона Рейга, его близкого друга по Муниципальной школе рисования, унаследовала очаровательный дом. В романе местечко появляется под именем Орта Фреска — намек на многочисленные сады, которыми были знамениты деревня и окружающая ее местность. Романтичное "озеро" Вилабертрана с лодками было идеальным местечком для пикников. Отражение на водной глади романской колокольни, упоминаемой в первом опубликованном стихотворении Дали "Когда звуки падают тихо", без сомнения, навеяно образом этого земного рая, а его зримые воплощения мы находим в картинах "Колокольня Вилабертрана" (1918-1919) и "Озеро Вилабертрана" (1920). Как и Дали, Рамон Рейг любил рисовать это озеро и окрестности 3. В 1919 году их учитель Хуан Нуньес также изобразил это место с лодкой на переднем плане, правда, не столь удачно, как Дали4.

Несколько лет спустя Дали сделал деревню местом действия одной из сцен задуманного фильма "Телега, полная плоти". Он даже пытался купить "озеро" и его окрестности, но безуспешно; а в 1973 году, приехав в Вилабертран вместе с Амандой Лир, рассказал ей о намерении точно воспроизвести этот пруд возле своего дома в Порт-Льигате. Меланхолия, вызываемая созерцанием этого места, добавил он, напоминает ему холст Модеста Ургеля "Тот же, что и всегда"5. Название этой картины объяснялось неодолимой страстью Ургеля к праху, кладбищам и развалинам — тема, столь дорогая сердцу юного Дали и повлиявшая на становление его характера.

Дневники 1919-1920 годов показывают, что юный Дали не был равнодушен к музыке и получал огромное наслаждение от частых концертов в Фигерасе. Особенно он восхищался Моцартом6. В Фигерасе он любил также посещать сарсуэлы, комические испанские оперы, представляемые ведущими гастролирующими труппами на сцене театра Принсипаль7.

В середине апреля 1920 года, когда учебный год подходил к концу, дон Сальвадор Дали, в присущей ему властной манере, объявил, что после получения степени бакалавра Дали поступит в Королевскую Академию в Мадриде. Дневники донесли до нас реакцию Дали, его уверенность, что это было важнейшим решением, определившим его будущее. Дали поклялся себе, что в Мадриде будет работать "как сумасшедший" все три года и выиграет конкурс, что позволит ему продолжить обучение в Риме в течение еще четырех лет, откуда он с триумфом вернется в Испанию: "Я буду гением, и мир будет преклоняться предо мной. Может статься, я буду не понят и презираем, но я стану гением, великим гением, я уверен в этом"8. Поразительно, что в возрасте шестнадцати лет, за два года до переезда в Мадрид, Дали выработал план на следующее десятилетие с предельной точностью и уверенностью.

Из других отрывков его дневников явствует, что к 1920 году Дали научился четко рассчитывать каждый свой жест и каждое слово для создания максимального эффекта на публике; это также относилось к его одежде и прическе, внимание к которым порождало беспрестанные муки. В шестнадцать лет Дали стал денди, которым и остался до конца жизни ("То, как вы одеваетесь, жизненно важно для успеха, — пишет он в 1952 году. — Я редко опускался до уровня стандартной одежды. Я всегда носил униформу Дали"9). В подражание автопортрету обожаемого им Рафаэля (воспроизведенному в соответствующем альбоме издательства "Гованс и Грэй") он отрастил длинные волосы, как у девушки, дополнив их пышными бачками. Дали стал носить черную широкополую шляпу, на шее — широкий развевающийся платок и взял за обыкновение носить пальто, просто накинув его на плечи10. "Насколько было возможно, — вспоминает он в "Тайной жизни", — я пытался выглядеть "необыкновенно", завершая шедевр своей головой"11.

К счастью для Дали, его голова была действительно необыкновенна. Кожа будущего гения была бронзовой, волосы прямыми, иссиня-черными, красивая линия носа и голубые глаза довершали картину; его портили только маленькие оттопыренные уши, для прикрытия которых он, видимо, и отпустил волосы. Будучи ростом пять футов семь дюймов (170 см), Дали был выше среднего испанца того времени12 и почти атлетического телосложения. Его дневники свидетельствуют, что ни он, ни девушки не сомневались в его поразительной красоте (девушки всегда строили ему глазки). Осознание своей привлекательности должно было в некоторой степени компенсировать его "привычную застенчивость"13.

Примечания

1. Dali, Un diari: 1919-1920, p. 105.

2. Dali, Tardes d'estiu, p. 23.

3. Jimenez and Playa Maset, "Dali vist des de l'Emporda — X. L'amistat amb Ramon Reig", Нота Nova, Figueres, supplement to No. 361, May 1984, p. 39.

4. Картину Нуньеса см. в каталоге Juan Fernandes Nunez (см.: "Библиография", разд. 3), No. 50. "Колокольня Вилабертрана" воспроизведена в кн.: Descharnes and Neret, Salvador Dali, I, p. 22; "Озеро Вилабертрана" — в DOH, p. 22.

5. Lear, L'Amant-Dali, p. 222.

6. Dali, Un diari: 1919-1920, pp. 127-128.

7. Teixidor Elies, pp. 34-36.

8. Dali, Un diari: 1919-1920, p. 85.

9. Dali Diario de un genio, p. 57.

10. Dali, Un diari: 1919-1920, pp. 135, 154, 172.

11. SL, p. 124.

12. Josep Clara, p. 53.

13. SL, p. 122.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
©2007—2019 «Жизнь и Творчество Сальвадора Дали»