Безумная жизнь Сальвадора Дали

Добавьте в закладки эту страницу, если она вам понравилась. Спасибо.

Смерть Кревеля

К лету 1935 года, через одиннадцать лет после появления первого манифеста Бретона, сюрреализм в Европе стал той силой, с которой приходилось считаться. В марте Бретона и Элюара с распростертыми объятиями принимали в Праге, где в апреле и вышел первый "Международный бюллетень сюрреализма"1. Затем в июне состоялась Вторая Международная выставка сюрреализма в Санта-Крус, на Тенерифе. Бретон надеялся, что Дали в составе группы посетит экзотический остров, но, по неизвестным причинам, этого не случилось. Элюар, который был тогда болен, также отсутствовал, а Рене Кревель доехал только до Мадрида. Бретон пришел в ярость, обнаружив, что цензура крайне правого испанского правительства была еще более жесткой, чем французская. Ему и Пере не разрешили показать "Золотой век"2.

Девятнадцатилетний Дэвид Гаскойн как раз прибыл в Париж, чтобы сделать некоторые изыскания для своей будущей книги о сюрреализме, и по совету Элюара взялся за перевод нового эссе Дали "Завоевание иррационального". Он работал над текстом по утрам целую неделю в студии Дали на Рю Гоге, беседуя с художником и с Галой. Гаскойн заметил врожденную застенчивость Дали, а Гала произвела на него сильное впечатление; она всегда одевалась по последней моде, особенно ему запомнилась ее блузка от Скьяпарелли с газетным дизайном. В один из этих дней их посетил Элюар вместе с Сесиль.

"Знаете ли вы мое самое прекрасное любовное стихотворение?" — спросил он. Мы все ответили "нет". Он подошел к книжным полкам и достал свою книгу "Разделенные ночи". Потом вслух за столом прочитал стихотворение, очень необычное. Дали сидел, играя кусочком хлеба, Гала улыбалась, светясь от удовольствия. И я понял, какой магнетической силой она обладала, по крайней мере для этих двух гениальных мужчин3.

Двадцатого июня 1935 года Гаскойн приехал в мастерскую Дали. Художник встретил его на пороге с искаженным от боли лицом. "Что-то страшное случилось с Кревелем", — сказал Дали. Он направлялся в больницу. Возвратившись, он сообщил, что писатель покончил жизнь самоубийством. Гаскойн, не знавший до того о дружбе, связывавшей Кревеля, Галу и Дали, стал в тот вечер на Рю Гоге свидетелем поистине большого горя4.

В письме к Фуа Дали предположил, что хотя непосредственной причиной самоубийства Кревеля явился туберкулез в неизлечимой форме, его отчаяние из-за постоянных отказов Коммунистической партии принять постулаты сюрреализма также сыграло свою роль. Благодаря стараниям Кревеля сюрреалисты были приглашены на Конгресс писателей в защиту культуры, открывшийся в Париже 25 июня. Однако организаторы не дали Бретону и другим членам группы возможности выступить. "Антагонизм между нашей группой и коммунистами достиг своего апогея со смертью Кревеля", — писал Дали5.

Кревель открыл газ у себя в квартире, прикрепив к своему пиджаку записку с одним-единственным словом: "Отвращение". Возле него был портфель с рукописями и письмами. Среди бумаг было длинное недатированное письмо от Дали, в котором тот анализировал одну из политических работ Кревеля. Из письма становилось ясно, что они хорошо понимали друг друга и оба считали идиотской официальную линию коммунистов относительно сюрреализма, обвиняя марксистскую мысль тех лет в "догматической закоснелости". Кревель, стремившийся примирить сюрреализм с марксизмом, надеялся, что согласие возможно. Но Дали уже в это не верил. Он только что посетил два собрания, созванные Бретоном с целью пересмотра политической позиции сюрреализма. Там Дали еще более утвердился в своем скепсисе по отношению к коммунистам, о чем и написал Кревелю. Дали считал, что война не только неизбежна, но и необходима, для того чтобы исправить существующий беспорядок: наступал новый "исторический период, похожий на Средние века", отмеченный неоромантизмом, расизмом и всеми "жизненными реалиями", недооцененными марксизмом и понятыми только сюрреализмом. Имелся в виду фашизм. Дали советовал Кревелю не показывать этот текст Бретону и заканчивал письмо просьбой ответить ему с той честностью, которая всегда отличала их дружбу и которую он сам продемонстрировал своим письмом. Похоже на то, что это было одно из самых последних писем, полученных Кревелем накануне самоубийства, и кто знает, не способствовало ли оно окончательному крушению его чаяний6.

Примечания

1. Открытка от Бретона, его жены Жаклин и Поля Элюара — Дали и Гале с почтовой отметкой от 30 марта 1935 г. из Праги (Фонд А. Бретона в Библиотеке им. Жака Дусе, Париж), Eluard, Lettres a Gala, letter 206, п. 8, p. 466.

2. Eluard, Lettres a Gala, letter 207, n. 2, p. 467. Breton, "La Chateau etoile", Minotaure, Paris, No. 8 (15June 1936), p. 29.

3. Из разговора с Дэвидом Гаскойном на острове Уайт 22 марта 1994 г.

4. См.: Gaskoyne, "А propos du suicide de Rene Crevel".

5. Santos Torroella (ed.), Salvador Dali corresponsal de J.V. Foix, pp. 147-149.

6. Дело Кревеля хранится в Библиотеке им. Жака Дусе, Париж.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
©2007—2019 «Жизнь и Творчество Сальвадора Дали»