Безумная жизнь Сальвадора Дали

Добавьте в закладки эту страницу, если она вам понравилась. Спасибо.

Андре Бретон и Бенжамен Пере

В то время как Бунюэль погрузился в приготовления к съемкам, Дали ушел в работу над последним, "сюрреалистическим" выпуском "L'Amic de les Arts". Ему помогали Себастьян Гаш и Луис Монтанья. Как писала "La Gaceta Literaria", этот "воинственный номер" журнала из Ситхеса атакует искусство в целом, оправдывает антихудожественную деятельность (сюрреалистические объекты, обыгрывание механизмов, бессвязные фильмы, сюрреалистические тексты, фотографию, граммофон), публикует тексты Пепина Бельо, Себастьяна Гаша, Бунюэля, Х.В. Фуа и Дали, фотографии и репродукции последних работ Пикассо, Миро и Дали. Обещан также фрагмент из письма Лорки1.

Номер вышел в середине марта, и Дали немедленно выслал экземпляр Бунюэлю, который назвал его "фантастическим"2. Несмотря на отсутствие репродукций Пикассо и обещанного письма Лорки, содержание вполне соответствовало анонсу в "La Gaceta Literaria". Творчество Дали заняло девять десятых выпуска. Абсолютная лояльность к постулатам сюрреализма подкреплялась ссылками на слова Бретона и комментариями Хайме Миравитлеса, который присутствовал на выступлении лидера сюрреализма в Париже в 1928 году и пересказал каталонцу основные идеи лекции. Дали был поражен услышанным, и с тех пор Бретон особенно интересовал его3.

Дали не только увлеченно следил за работами Бретона в "Сюрреалистической Революции", но и покупал его книги, среди них "Вступление к трактату об ущербности реальности", изданное в 1927 году. Дали восторженно цитирует его в последнем номере "L'Amic de les Arts". Был еще один француз, удостоенный внимания Дали, — Бенжамен Пере, чью "Большую игру" художник рекомендовал читателям "L'Amic de les Arts", назвав автора "самым подлинным французским поэтом нашего времени". Стихотворение Пере "Спать, спать, спать в камнях" появилось в номере напечатанным по-французски и с похвальным вступительным словом "Д-G.M." (Дали, Гаш, Монтанья): "Мы противопоставляем Бенжамена Пере, одного из наиболее ярких представителей поэзии нашего века и одну из наиболее СКАНДАЛЬНЫХ фигур, примитивной [?] поэтичности и традиционализму". Упоминание о скандале, возможно, намекало на известную фотографию, появившуюся в 1926 году в "Сюрреалистической Революции": полуодетый французский поэт спрашивает о чем-то священника, облаченного в сутану. Подпись поясняла: "Вид нашего корреспондента Бенжамена Пере оскорбителен для священника"4. По словам Бунюэля, фотография произвела на них сильное впечатление5.

Бунюэль, поклонник поэзии Пере, возможно, и познакомил Дали с его творчеством. В пространном письме Пепину Бельо от 17 февраля 1929 года он называет Пере "идолом" и пишет, что готовит эссе о нем для "La Gaceta Literaria". К радости Бельо, он остановился на трех стихотворениях из "Большой игры" в собственном переводе на испанский: "Я приду, ты хочешь", "Смерть и ее дети" и "Завещание от Перманье"6. Бунюэль вспоминал:

Бенжамен Пере был для меня идеалом сюрреалистического поэта: полная свобода, вдохновение как чистый водопад, без малейшего намека на книжность. Дали и я читали вслух стихи из "Большой игры" и, бывало, катались по полу от смеха7.

В этом последнем номере "L'Amic de les Arts" много внимания уделялось джазу, фокстроту и современной музыке: особую симпатию вызвали композиции "Покажи мне дорогу домой" и "Что?! Нет шпината?". В кинематографе Дали отводил значительное место документальному кино, его способности объективно отражать реальность. Он советовал снимать "шевеление волос под ветром", "замедленные съемки глотательного движения", считая, что между подобными кадрами и сюрреализмом нет противоречия. Более того, они дополняют друг друга.

В журнал были включены ответы Бунюэля на текст эссе Дали о кино. Бунюэль отвечал, что ему не нравится Чаплин, который продался художникам и интеллектуалам, объявлял о своей близости сюрреализму и замечал, что роман Бретона "Надя", вышедший летом 1928 года, был одним из любимейших произведений Дали8. Из статьи Дали о фотографии, опубликованной месяцем раньше, узнаём, что ему понравились своей "визуальной ценностью", недостижимой в живописи, фотографии, помещенные в книге. Возможно, эти фотографии разожгли в нем желание познакомиться с сюрреалистами в Париже9.

Дали прочитал от корки до корки последний выпуск "Сюрреалистической Революции" (№ 11, март 1928 года). Он рекомендовал его читателям "L'Amic de les Arts", особенно статью "Исследование пола", итог двухдневной дискуссии сюрреалистов, откровенно обсуждавших фелляцию, позицию "69", возможность одновременного оргазма, анального акта (гомо- и гетеросексуального), взаимной мастурбации, фантазий во время соития, первый сексуальный опыт и проституцию. Бунюэль, несмотря на три года парижской жизни, был восхищен статьей. В вопросах любви и секса французы сильно отличались от испанцев и были совершенно раскрепощены10. Подобная публикация в Испании, как и в Англии, была немыслима. Поэтому нетрудно представить себе восторг Дали.

Ои восхищался также стихотворением Арагона "Вечерняя молитва". Поэт отвергает буржуазное ханжество старшего поколения, совмещавшего показную мораль и пошлый секс на стороне:

Вот они — наши отцы, джентльмены, наши отцы,
Которые находят нас непохожими на себя абсолютно,
Добропорядочные предки, которым
Отсасывали только за пределами дома, подальше от их жен ...11

Рефрен этого "неистового" выпуска "L'Amic de les Arts": только сюрреализм способен выразить образ чувств нового века. Номер свидетельствовал, что отныне Дали считает себя адептом революционного движения, объявившего войну Семье, Религии и Отечеству. Лучшего пропуска в Париж быть не могло. Дали намеревался показать журнал Бретону.

К этому времени у Бунюэля и Дали появился тщеславный проект собственного сюрреалистического журнала во французской столице. "La Gaceta Literaria" писала:

Город полнится слухами о скором рождении нового обозрения. Оно будет издаваться Сальвадором Дали и Луисом Бунюэлем в Париже. Это обозрение станет органом только что созданного направления, близкого к сюрреализму. Абсолютная ясность, точность и строгость — вот его особенности. И разумность. Никакой патологии. И откровенно антифранцузское по духу, а французский "шарм" дополнится мощью духа, исходящего из Кадакеса, Монтройга12 и Арагоны... Его напор и невозмутимость будут противопоставлены утонченности, нежности и лиризму, например, Поля Элюара13.

Обозрение так никогда и не вышло. Его "антифранцузский дух" воплотился в "Андалузском псе", к съемкам которого Бунюэль был уже готов.

Примечания

1. "Un numero violento de "L'Amic de les Arts", GL, GL, 1 February 1929, p. 7.

2. Письмо Бунюэля Дали от 22 марта 1929 г. (коллекция Пере Вей, Кадакес).

3. Miravitlles, "Notes a l'entorn de I'art d'avanguarda. Miro-Dali-Domingo", p. 321.

4. LRS, No. 8 (1 December 1926), p. 13.

5. BMDS, p. 123.

6. Впервые напечатано в SVBLD, pp. 193-198.

7. BMDS, p. 133.

8. Издание романа было закончено 25 мая 1928 г. (Breton, Oeuvres completes, I, p. liv).

9. Dali, "La dada fotografica".

10. BMDS, pp. 123-124.

11. "Се cont Nos peres Messieurs Nos peres/ Qui trouvent que Nous ne leur ressemblons pas/ Honnetes gens qui/ Eux ne se sont jamais fait sucer qu'en dehors du foyer conjugal..."

12. Дом Хуана Миро возле Таррагоны.

13. "Revistas", GL, 1 April 1929, p. 7; слух был подтвержден в барселонском обозрении "Mirador", чей парижский корреспондент Доменек де Бельмунт сообщил 18 апреля 1929 г., что целью Дали было основание авангардного журнала.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
©2007—2019 «Жизнь и Творчество Сальвадора Дали»