Доминик Бона. Гала

На правах рекламы:

Детальное описание Купить саженцы оптом на нашем сайте.

Добавьте в закладки эту страницу, если она вам понравилась. Спасибо.

Они... и она

Расставшиеся с оружием и военной формой «мушкетеры» из «Litterature» ни за грош отдали юность, но намерены жить. В прошлом — исполненный долг, далеко впереди — профессия. Ни у одного из них нет желания копировать собственного отца, его карьеру и достижения. Все трое — отныне уже четверо и Гала в качестве зрительницы — решили пойти своей дорогой.

Общество хотело бы поставить их в строй, как в страшные армейские времена, и сделать из них бравых, полезных граждан, но они — сначала мягко — противятся этому. Бывшие солдаты выбирают богему. Они часто отсутствуют в университете или в конторе под всякими туманными предлогами; в двадцать три года бывшие прилежные ученики и хорошие солдаты начали пропускать занятия. Днем они пишут стихи, вечером их читают. Они прогуливаются по набережным Сены, бродят по Буль-Мишу и по Монпарнасу, теряются в лабиринтах тупиков квартала Оперы. Неустанно шагая, они могут пройти километры днем и ночью, они встречаются, когда захотят, и обсуждают то, что наполняет сердца, — это их тайный протест.

Поэты считают взрослых дураками, напичканными буржуазными принципами и моралью, которую сами они отвергают, потому что она отдает предпочтение комфорту, деньгам, респектабельности, а не поиску личного счастья. Они ненавидят политических деятелей так же, как и военных и всех благополучных, амбициозных людей, имеющих хоть какую-нибудь власть. У них нет политического идеала. Они хотят выйти из стада послушных овец и держаться в стороне, не соглашаясь ни на какие лишения, ни на какие уступки. Их идеал — свобода, и за нее они заплатили раз и навсегда.

Устав бродить, молодые люди останавливаются в кафе, чтобы продолжить бесконечный разговор и выпить гранатовый сироп или кофе со сливками. Они боятся искусственно созданного рая. Наркотики погубили лучшего из них. Его звали Жак Ваше1. Душа компании, человек неординарного ума, он умер в двадцать три года от слишком большой дозы опиума. Друзья считают, что Жак покончил с собой. Ваше лучше всех мог выразить их общее отвращение и негодование. Он ничего не оставил после себя, но был поэтом больше, чем они. Элюар с ним не был знаком, но в кружке все еще принято считаться с Ваше, говорить о нем, вспоминать его мрачные шутки и предсказания, относиться к нему, как к живому участнику «Litterature».

Иногда юные поэты ходят в кино — идеальное времяпрепровождение для бездельников, которых они старательно изображают. «Вампиры» — их любимый фильм. Они много раз смотрели этот шедевр Луи Фейяда из-за актрисы Мюзидоры. Обнаженная Мюзи в черном трико, обтягивающем ее длинное, тонкое, как лиана, тело стала их идолом. Эта свободная, порочная, опасная женщина околдовала их. Им хотелось бы повстречать и любить такую же независимую авантюристку, как Мюзидора.

Покуривая крепкие сигареты черного табака, к которым пристрастились на войне (болевшие туберкулезом Элюар и Супо курят больше всех), друзья часто читают друг другу вслух, если не свои книги, то книги любимых авторов, с которыми никогда не расстаются. Они носят их с собой в карманах. Аполлинер из числа почитаемых: Бретон и Супо были с ним знакомы, Бретон даже шел за его гробом на кладбище Пер-Лашез.

Но у них есть и другие идолы, кроме Жака, Мюзи и Гийома. Так как друзья постоянно испытывают голод по книгам, они посещают книжный магазин в Латинском квартале, называющийся «Домом друзей книги» (7, улица Одеон), похожий на пещеру Али-Бабы. Владелица магазина, Адриен Монье, всегда одетая в длинные серые платья, как у монахинь, разрешает им смотреть книги и читать их на месте, если у них не хватает денег на покупку. Здесь они встречают писателей постарше, принадлежащих к другому поколению, устраивающих в магазине встречи с друзьями: приходят Валери Ларбо, Андре Жид, Леон-Поль Фарг. Андриен Монье хочет купить часть тиража «Litterature» и советует своим клиентам подписаться на него. Она бескорыстно его рекламирует забредающим в ее логово зевакам, и те не выходят от нее без журнала молодых неизвестных авторов под мышкой. Это у нее Супо откопал в 1917 году «Les Chants de Maldoror» — эпопею в прозе, гениальную и мучительную, которую Андриен продавала со скидкою. Это был шедевр такого же, как и они, малоизвестного автора, умершего очень рано, — Изидора Дюкаса, графа де Лотреамона2. С тех пор они не переставали восторгаться Лотреамоном. «Мушкетеры» тут же приобщили Поля Элюара к почитанию нового идола. Они открыли ему фантастический мир этого бунтаря, этого безумца, который не признает Бога и который вложил всю свою ярость, всю созидательную силу в образы, в возвышенные, непонятные слова своей большой поэмы. Поль увлекся. Мальдорор, Лотреамон — для поэтов это как магические формулы, заклинания. Они приоткрывают дверь в область мечты. Мальдорор, Лотреамон — это ключи, позволяющие обойти судьбу и опрокинуть слишком пристойные границы существования. Прогуливаясь вместе по парижским тротуарам, они в свете газовых фонарей размышляют над еретическим советом из «Песни номер пять», который Элюар прочитает однажды вечером Гала: «Счастлив тот, кто мирно спит на ложе из перьев, вырванных из груди гаги, не замечая, что предает самого себя. Вот уже тридцать лет, как я не сплю...»

«Мушкетеры» увлеченно, лихорадочно ищут новый идеал, в котором не было бы ничего общего с современными политическими и философскими программами. Они охотятся за вдохновением по ночам и, чтобы было светлее, обнаруживают для себя маяк в дополнение к Мальдорору — умершего и возрожденного ими к жизни поэта Артюра Рэмбо. Он начал писать очень рано. Друзья читают друг другу его стихи наизусть, ни один ни на минуту не расстается с томиком его «Illuminations». Артюр Рембо шлет им послания из потустороннего мира в форме «красных криков», говорит Арагон, и дороже всех им стал «Changer la vie». Поэты не понимают сами, как это случилось, но они уверены, что пришли туда, куда звал их Рембо: прежняя скучная жизнь перестала существовать.

Яростный Филипп еще долго будет оставаться в чиновниках. Он только что женился на девушке, вовсе непохожей на Мюзидору, и дал окончательное согласие на должность в Министерстве общественных работ, где ему придется заниматься нефтяными судами. «Нужно было как-то жить», — скажет он3. Только сборники, которые Филипп издает за свой счет (его тайное занятие), немного беспокоят семью. Ему хотелось бы быть более скандальным, более маргинальным, но пока приходится довольствоваться малым.

Андре в конце концов порвал со своими родителями. На ультиматум, выдвинутый матерью — или продолжить учебу (с 1920 года, сдав экзамен на помощника врача, он запустил занятия), или же вернуться в Лорьян и работать, — он отказался дать определенный ответ. В чем он уверен — так это в том, что хочет остаться в Париже и писать стихи. Но родители сразу же перестали высылать ему деньги. И тогда Андре был вынужден подыскать себе место, оказавшееся даже прибыльным. С помощью Поля Валери, который рекомендовал его в издательский дом «Gallimard», Андре удалось устроиться секретарем к Марселю Прусту на пятьдесят франков за сеанс. Автор романов «Наслаждения и дни» и «По направлению к Свану», усталый и больной, запутался в корректуре колоссальной рукописи. Довольно методичному Андре самому трудно разобраться в бесконечных исправлениях, добавлениях, скобках и авторских уточнениях. Он считает свою работу нудной, роман «В поисках утраченного времени» навевает на него скуку. А Пруст, который, однако, подписался на «Litterature», жалуется издателю на своего сотрудника, обвиняя его в халтуре и в плохой работоспособности. Поль Валери снова хлопочет за своего юного протеже, и Андре теперь читает гранки журнала «Nouvelle Revue Franсaise», издание которого было прервано на время войны. Старания оказались напрасными: Андре Бретон продолжает зевать. Он ждет только одного: побыстрей закончить эту работу — чистое наказание для него — и вернуться к себе в отель, чтобы писать или встречаться с друзьями.

Ведущие преподаватели медицинского факультета обещают несомненно талантливому Луи Арагону самое блестящее будущее. Свою одаренность и трудолюбие Арагон и не помышляет направить по этому пути, хотя на этом поприще его социальный комплекс, обиженность незаконнорожденного, его амбиции могли бы найти разрешение. В то время Арагон был увлечен «Анисетом» — историей молодого человека, порвавшего с семьей и отправившегося бродить по миру в поисках абсолютной истины. Он ее прочитал урывками в кругу друзей, в свободное от дежурств время.

Четвертый «мушкетер» внешне выглядит самым дисциплинированным. Находясь под бдительным оком отца, он не может отлынивать от работы, кроме как мечтая над раскрытыми конторскими книгами. И только вечерами или по воскресеньям ему удается тайком сбежать из-под слишком сильного влияния семьи. Не Гала его тяготит, а условия жизни: улица Ордене, проживание у отца с матерью, работа у отца — он несвободен и у него мало времени на фланирование по улицам. Иногда Поль может удрать, но он женат, у него ребенок, у него больше обязанностей, чем у других.

Самые интересные моменты в жизни Поля происходят не на работе и не в отцовской семье, а с Гала и его новыми друзьями (одно другого не исключает). В отеле «Grands Hommes», у Андриен Монье или у Филиппа Супо (из всех троих с ним у Поля меньше всего сходства), который живет теперь на набережной Бурбон, в кафе Латинского квартала или у Оперы — в местах их свиданий — Элюар может часами дискутировать, читать свои последние стихи, слушать, как читают другие, говорить обо всем и ни о чем — о духе времени. Поль болен той же болезнью, что и они, тем, что заставляет их уходить от действительности и работы в мечты. Они обмениваются книгами. И «Мальдорор», таким образом, доходит до улицы Ордене... Песни Лотреамона громко резонируют и сотрясают стены спокойного мирка семьи Грендель. «Мальдорор» не покинет больше прикроватного столика Гала, баюкая ее днем и ночью. Лотреамон, или его призрак, надолго устраивается в ее спальне.

Во второй половине дня вместо того, чтобы заняться Сесиль, она на манер южных женщин, склонных к продолжительной сиесте, ложится на кровать, чтобы спокойно почитать. Гала способна читать до наступления ночи, оставаясь безразличной ко всему, что ее окружает, ссылаясь на простуду, мигрень, боль в животе, чтобы остаться, в постели. Дома считают, что у нее хрупкое здоровье, и никто не осмеливается беспокоить жену Поля, надоедать ей. К ней относятся, как к ценной и бесполезной игрушке. Лучший предлог для Гала — это ее здоровье; оно алиби для того, чтобы потихоньку уйти от повседневных хлопот. Ее комната служит убежищем, а книги — способом уйти от действительности, спутниками в ее одиночестве, когда Поль уходит на работу или на встречу с мужчинами. Он не всегда приводит ее к Андре Бретону, к Филиппу Супо или в кафе и никогда не берет с собой к Луи Арагону.

Тогда Гала придумывает предлог, чтобы уйти из дома. Мамаша Грендель крайне редко просит объяснений, потому что всегда рада остаться со своей обожаемой внучкой. Гала вольна делать все что хочет и когда хочет. Она уходит бесцельно бродить по улицам Парижа, заходит в магазины подержанных вещей. То, что красиво, притягивает ее безудержно, но только если это что-то далекое от классических норм. Красивое для нее — это всегда что-то необычное, неизбитое. У Гала совершенно особенное эстетическое восприятие, теоретическое обоснование которому она нашла у Лотреамона, но инстинктивно она это ощущала еще до знакомства с ним: красота — это «как если бы на прозекторском столе встретились зонтик и швейная машинка», это редкое, удивительное, иррациональное явление. Купленное платье Гала перекраивает, перешивает, добавляет какие-то аксессуары или, наоборот, убирает их для того, чтобы добиться желаемого эффекта — оригинальности. Как и поэты из «Litterature», еще не зная их мнения, она хочет быть непохожей, выделиться из толпы.

Когда Гала фланирует по Парижу, убивая время, ее меньше терзают тревоги. Она по-своему переживает душевный дискомфорт, присущий послевоенной молодежи. Она понимает недовольство жизнью у друзей Поля, понимает их протест, их отвращение ей знакомо. Гала тоже мечтает об освобождении. Она никогда не станет призывать их ни к благоразумию, ни к тому, чтобы вернуться домой.

Гала, можно сказать, опередила их всех. Свои корни в первый раз она обрубила покинув Россию, оставив семью, решившись выйти замуж под небом другой страны. Она не будет проповедовать ни комфорт, ни традиции. Гала боится лишь одного: что ее поглотит рутина и что закон Гренделей — долг превыше всего — подчинит ее своему игу. Она стала матерью, и ее поведение уже может вызывать возмущение у окружающих женщин, отметивших ее неприспособленность и то, что она не слишком стремится усердствовать. При мысли о том, что она навсегда может остаться «домашней хозяйкой», у нее на голове поднимаются волосы, а за спиной вырастают спасительные крылья. Но Гала зависит от мужа, от его семьи, она сама выбрала место в тени любимого человека, провозгласив себя добровольной рабой любви. Гала не женщина вольных нравов, не «garсonne»4, не эмансипированная девица, каких появится много в двадцатых годах.

Да, Гала остригает волосы, укорачивает юбки, но она не работает, не приобретает профессии и смиренно продолжает наблюдать за жизнью, находясь в тени Поля. Ей на самом деле удается избежать стереотипов: не домашняя хозяйка, не эмансипированная девица, не раба, не свободная, не мудрая, не сумасшедшая, не интеллектуалка, не артистка, не просто обыкновенная женщина, она что-то среднее между Мюзидорой и Garconne, между мамашей Грендель и Мариной Цветаевой — необъяснимая женщина. Ее оригинальность — результат терзаний между желанием убежать от действительности и любовью, как предполагается, до смерти и не меньшей, чем у Тристана и Изольды.

Гала никогда не будет выдвигать перед Полем материальных требований. Она разделяет его стремления, понимает его недовольство и сомнения по поводу будущего в конторе отца; она знает: его призвание в другом. Гала не боится, что он оборвет якорные цепи, и не удерживает его у берега. Она просто ждет, чтобы он принял решение за двоих. Гала верит поэту, который, по ее убеждению, способен изменить их жизнь.

Для этой разочарованной интеллектуалки, которую болезнь лишила возможности продолжать учебу и которой собственная нервная организация мешает посвятить себя какому-нибудь продолжительному, серьезному и сознательному занятию, для этой женщины, которая предпочитает, как и ее муж, ценности искусства ценностям буржуазного общества, а поэзию суровой действительности, — для нее занятия Поля являются панацеей. Вот почему Гала пытается проникнуть в кружок друзей. Она все чаще и чаще сопровождает Поля, который ей ни в чем не отказывает, на их встречи. Она хотела бы внедриться в их тесный круг. Но ее присутствие не вызывает энтузиазма. Ее находят «надоедливой». Филипп, которого она невероятно раздражает, называет ее «lа Punaise5». Если едва ли менее снисходительные Андре и Луи и заинтересовались ее славянским происхождением, русским акцентом и тайной ее черных глаз, то им не нравится, что она пытается затесаться в их мужскую компанию. Они не доверяют Гала, не находят ее симпатичной. В кино им нравится Мюзидора. В жизни они, пожалуй, боятся встреч с женщинами такого типа. Личность Гала вызывает у них чувство опасности. Поля они принимают с распростертыми объятиями (Поль самый мягкий, самый безобидный из людей), но из осторожности, опасаясь как возможных истерик, так и тяжелого молчания собирающейся навязать себя в подруги Гала, они держат ее на расстоянии.

Она никогда не войдет в их кружок. Даже несмотря на то, что является женой одного из них, и по этой причине ее сила и влияние не могут остаться незамеченными, как бы они этого не хотели. Поэзия для них — дело мужское. А Гала своей обнаженной женственностью их обескураживает. Из мести она рассказывает Полю, что они влюблены в нее. И, скорее польщенный тем, что жена нравится его новым друзьям, он верит...

Примечания

1. Родился в сентябре 1895; умер в январе 1919. Андре Бретон познакомился с ним в Манте, где он, раненый, находился в госпитале. «Военные письма» Ваше, которые Бретон опубликовал в 1920 г., являются его завещанием.

2. 1846-1870.

3. «Memoires de I'oubli», стр. 101

4. «La Garсonne» («Эмансипированная девица») Виктора Маргерита выйдет в свет в 1922 году. Его героиню зовут Моник. Написанная по роману пьеса будет впервые поставлена в 1926 году.

5. La punaise — (разг.) шлюха, дрянь, тварь (прим. пер.).

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
©2007—2019 «Жизнь и Творчество Сальвадора Дали»